Новый плод сотрудничества Жана Рено и Люка Бессона

«22 пули. Бессмертный» – неудачная попытка снять гангстерскую драму. Она не только заведомо проигрывает образцам жанра, но и вызывает скуку и раздражение, несмотря на кровопролитие и неприкрытую «жесть» в кадре. Харизматичный Жан Рено с его помятым видом, щетиной, мешками под глазами только усугубляет положение. Участие в фильме Бессона в качестве продюсера тоже не прибавило картине бонусов.

Завязав с кинематографом, Люк Бессон оказал бы человечеству неоценимую услугу. В качестве продюсера он приложил руку к 70 фильмам за последний десяток лет, включая «Такси 4», «Перевозчика 3» и тому подобные вещи, а как режиссер «обрадовал» дошкольников трилогией про минипутов. Это уже больше похоже на графоманию и маниакальное стремление во что бы то ни стало продать свое имя. Поэтому, ставя его на афишу, прокатчики скорее оказывают «Бессмертному» медвежью услугу, чем привлекают зрителей, которые помнят Бессона по «Пятому элементу», «Голубой бездне» и «Леону».

Кстати, о «Леоне». Именно этот фильм (и не в последнюю очередь благодаря Жану Рено) и этого героя, отошедшего от дел и пытающегося отдохнуть от тяжелых криминальных будней, напоминает «Бессмертный».

Итак, Шарль Матеи (Жан Рено), марсельский криминальный авторитет, почувствовал усталость и решил отойти от дел, предаться отдыху в кругу семьи и кошек, напевая любимые оперные арии. Но старая кровь не высыхает, коли уж встал на криминальный путь, с него уже не сойти живым. Мафиози не только не имеют национальности, но и не бывают бывшими, поэтому одним прекрасным днем аккурат на парковке в тело Шарля всаживают 22 пули. Марсельские хирурги-чудотворцы без наркоза извлекают эти пули из Шарля, который, будучи одержимым жаждой мести, пытается выяснить, кто организовал это покушение. Не забывая при этом про арии.

Как выясняется чуть позже, организатором неудавшегося убийства выступил его давний друг и компаньон Тони Закия (Кад Мерад), лицемерно навестивший Шарля в больнице с цветами и пожеланиями скорейшего выздоровления. Тони постоянно не хватало денег от продажи кокаина, и даже вышедший на пенсию Шарль представлял для него угрозу.

Для Шарля же принципы, понятия и преступная честь оказались важнее всего, даже гипотетически тихой старости, и он, неправдоподобно быстро оправившийся от 22 пулевых ранений, начинает мстить – с чувством, толком, расстановкой, не забывая подогреть начавшее было остывать блюдо.

В марсельской полиции же работают сплошные оборотни в погонах, за исключением матери-одиночки (Марина Фуа), которая сражается с мафией, не забывая прикладываться к бутылке с «Абсолютом» и не прислушиваясь к своему лентяю-начальнику. Тот же высказывает на удивление здравую мысль: да пусть все эти преступники друг друга перережут, нам же лучше.

Поклонникам кинематографической «жести» «Бессмертный» придется по вкусу: драки здесь жестоки, убийства кровавы, кокаин разбрасывается тоннами, Жан Рено волею сценариста, явно вдохновленного «Пилами», продирается сквозь мотки колючей проволоки, постоянно напевает арии и втыкает в себя вилку, а маленького мальчика кидают в багажник вместе с трупом.

Впрочем, несмотря на кажущуюся динамичность, фильму явно не повредило бы сократить хронометраж, а оператору – почаще пользоваться штативом или вылечиться от болезни Паркинсона, хотя это общая беда современных фильмов. Жану Рено при всех его достоинствах: унылой харизме, щетине и мешках под глазами – играть особенно не приходится. Сам же сюжет собрал в себе множество штампов и одновременно напоминает и «Спрут», и «Крестного отца», и «Однажды в Америке», не дотягиваясь ни одного из них.

Самое страшное во всей этой истории – даже не то, что режиссер не смог увлекательно ее рассказать, но то, что у него так и не получилось пробудить у зрителя сочувствия к персонажам, вовлечь людей по ту сторону экрана в действие. Согласитесь, странно ожидать от зрителя сопереживания герою, который в течение 40 лет убивал, пусть и не женщин с детьми, грабил и торговал наркотиками, а на старости лет завязал. К нему сложно испытывать симпатию, даже если он смотрит на вас грустными глазами Жана Рено, даже если вы знаете, что его ахиллесова пята – семья.

Так или иначе – его мораль избирательна, он сам – лицемер, обманщик и, что более страшно, хладнокровный убийца, как бы ни пытался обелить его в глазах зрителя режиссер. Наделить условным бессмертием преступника, мстящего другим преступникам, – так вот оно какое, правосудие по-французски?

Автор: vz.ru

Добавить комментарий